Участник специальной военной операции, кавалер ордена Мужества, курсант Санкт-Петербургской академии Следственного комитета России Виталий Назимов рассказал в интервью «Новым Известиям» о подвигах, восстановлении после ранения, поддержке бойцов и мирной жизни.
Учеба в Следственном комитете и решение пойти на СВО
— Виталий Алексеевич, в 14 лет вы поступили в Кадетский корпус Следственного комитета, затем — в Академию Следственного комитета, но на третьем курсе взяли академический отпуск и заключили контракт с Министерством обороны. Почему вы приняли такое решение?
— С детства я ассоциировал себя со страной, был человеком государства. Выбрал правоохранительную работу, служение обществу и государству.
Когда началась СВО, я посчитал, что в тот момент нужнее на фронте. При этом ни разу, ни на один день не отказывался от идеи продолжить службу в Следственном комитете. Тем более что мне это нравится: это мое родное ведомство, которое меня вырастило.
Я пытался попасть на фронт в 2022 году, но тогда были ограничения: какие-то подразделения требовали наличия военного билета, другие — обязательного прохождения срочной службы, где-то не брали в силу возраста — мне на тот момент было 20 лет.
В 2023 году, после того как президент подписал указ, позволяющий с 18 лет заключать контракт без дополнительных условий, я воспользовался этой возможностью. Взял академический отпуск, закрыл всю сессию на «хорошо» и «отлично», прошел летнюю практику и в конце лета заключил контракт.
— С детства я ассоциировал себя со страной, был человеком государства. Выбрал правоохранительную работу, служение обществу и государству.
Когда началась СВО, я посчитал, что в тот момент нужнее на фронте. При этом ни разу, ни на один день не отказывался от идеи продолжить службу в Следственном комитете. Тем более что мне это нравится: это мое родное ведомство, которое меня вырастило.
Я пытался попасть на фронт в 2022 году, но тогда были ограничения: какие-то подразделения требовали наличия военного билета, другие — обязательного прохождения срочной службы, где-то не брали в силу возраста — мне на тот момент было 20 лет.
В 2023 году, после того как президент подписал указ, позволяющий с 18 лет заключать контракт без дополнительных условий, я воспользовался этой возможностью. Взял академический отпуск, закрыл всю сессию на «хорошо» и «отлично», прошел летнюю практику и в конце лета заключил контракт.
Я целенаправленно шел в разведывательную роту Воздушно-десантных войск на должность медика — хотел выполнять сложные задачи и спасать жизни наших ребят.
— Как начался ваш боевой путь?
— Заключил контракт, прошел подготовку сначала в части, потом на полевом выходе в Ярославской области. После этого мы поехали в зону СВО, там еще месяц занимались на луганских полигонах, затем потихоньку начали входить в боевую работу.
— Заключил контракт, прошел подготовку сначала в части, потом на полевом выходе в Ярославской области. После этого мы поехали в зону СВО, там еще месяц занимались на луганских полигонах, затем потихоньку начали входить в боевую работу.
В 2023 году служить разведчиком на фронте было особенно интересно: еще не было такого засилья дронов. Мы выполняли задачи в тылу противника, противодействовали ДРГ (диверсионно-разведывательные группы — прим. «НИ»), совершали налеты.
Подвиги на передовой
— Вы — кавалер ордена Мужества. За что вас наградили?
— Подразделения 98-й гвардейской воздушно-десантной дивизии, в которой я проходил службу, активно подбирались к Часову Яру в ДНР. Все шло хорошо до определенного момента, пока наступление не начало захлебываться. Тогда встала вилка: либо штурмовики откатываются, переформируются, снова готовятся и опять заходят на эти позиции, либо подразделения разведывательной роты сейчас их поддерживают и тоже принимают непосредственное участие в штурме. Так и получилось, наши ребята не сдрейфили.
Мы дожали противника, захватили железобетонный ДОТ (долговременная огневая точка — прим. «НИ») и несколько суток его удерживали. Я одновременно работал медиком: жгутовал, перевязывал и оттаскивал раненых.
— Подразделения 98-й гвардейской воздушно-десантной дивизии, в которой я проходил службу, активно подбирались к Часову Яру в ДНР. Все шло хорошо до определенного момента, пока наступление не начало захлебываться. Тогда встала вилка: либо штурмовики откатываются, переформируются, снова готовятся и опять заходят на эти позиции, либо подразделения разведывательной роты сейчас их поддерживают и тоже принимают непосредственное участие в штурме. Так и получилось, наши ребята не сдрейфили.
Мы дожали противника, захватили железобетонный ДОТ (долговременная огневая точка — прим. «НИ») и несколько суток его удерживали. Я одновременно работал медиком: жгутовал, перевязывал и оттаскивал раненых.
Полагаю, меня представили к награде как раз за то, что я выполнил задачи, которые мог не выполнять. Формально, я мог остаться на оттяжке, но не нашел морального права бросить товарищей. В итоге мы с одним бойцом вдвоем удерживали позицию, которую иначе пришлось бы снова отбивать с новыми потерями.
— Как вы получили ранение?
— Это была очередная задача моей эвакуационной группы по оттяжке ребят с переднего края в условный тыл. После перехода через серьезное препятствие — канал Северский Донец — Донбасс, который проходит прямо посередине Часова Яра, рядом со мной разорвался танковый снаряд.
— Это была очередная задача моей эвакуационной группы по оттяжке ребят с переднего края в условный тыл. После перехода через серьезное препятствие — канал Северский Донец — Донбасс, который проходит прямо посередине Часова Яра, рядом со мной разорвался танковый снаряд.
Я сразу лишился трех конечностей, но не потерял сознание и даже руководил собственной эвакуацией. На миг представил, как зубами и единственной здоровой рукой буду себя жгутовать, но товарищи оказались рядом. Когда меня понесли, по нам начали работать минометы и дроны.
Один дрон стал к нам подлетать, товарищи сразу разбежались — не из-за трусости, это был тактический маневр. Они рассредоточились и начали работать по нему из стрелкового оружия.
Лежа на носилках, я подумал: «Вот так и погибают». Но оператор, видимо, решил, что я уже обречен, и полетел к другой цели. Ребята оперативно меня оттащили, и транспорт приехал быстро.
Один дрон стал к нам подлетать, товарищи сразу разбежались — не из-за трусости, это был тактический маневр. Они рассредоточились и начали работать по нему из стрелкового оружия.
Лежа на носилках, я подумал: «Вот так и погибают». Но оператор, видимо, решил, что я уже обречен, и полетел к другой цели. Ребята оперативно меня оттащили, и транспорт приехал быстро.
Ветеранам СВО нужно использовать всю господдержку
— Какой совет вы бы дали ветеранам СВО, которые только начинают проходить реабилитацию?
— Нужно вникать в свою жизнь и знать, что тебе положено: как получить выплаты, поступить в вуз, трудоустроиться. Государство оказывает беспрецедентные меры поддержки участникам СВО, но многое зависит непосредственно от ветерана. К сожалению, знаю много случаев, когда ребята даже не изучают этот вопрос, у кого-то появляется безразличие к собственной жизни.
— На что при реабилитации ветеранов стоит обратить внимание обществу и специалистам?
— Нужно больше информировать бойцов. Зачастую ветерану требуется наставник, который не просто перечислит положенные меры, а буквально «возьмет за шкирку», отведет куда нужно и поможет написать заявления. Всю жизнь за руку человека не проведешь, но в первые месяцы такая поддержка необходима. Лучше, если наставником станет боец, уже прошедший похожий путь: так легче найти общий язык.
— Нужно вникать в свою жизнь и знать, что тебе положено: как получить выплаты, поступить в вуз, трудоустроиться. Государство оказывает беспрецедентные меры поддержки участникам СВО, но многое зависит непосредственно от ветерана. К сожалению, знаю много случаев, когда ребята даже не изучают этот вопрос, у кого-то появляется безразличие к собственной жизни.
— На что при реабилитации ветеранов стоит обратить внимание обществу и специалистам?
— Нужно больше информировать бойцов. Зачастую ветерану требуется наставник, который не просто перечислит положенные меры, а буквально «возьмет за шкирку», отведет куда нужно и поможет написать заявления. Всю жизнь за руку человека не проведешь, но в первые месяцы такая поддержка необходима. Лучше, если наставником станет боец, уже прошедший похожий путь: так легче найти общий язык.
— Как вам помог Государственный фонд «Защитники Отечества»? С какими вопросами туда могут обращаться ветераны СВО?
— После трех недель в реанимации я очнулся в незнакомом городе. Телефон был утрачен на фронте, и координатор нашел мою маму, объяснил, что мне положено. Государственный фонд «Защитники Отечества» в нужный момент подставил плечо, но, пока я оставался действующим военнослужащим, он не мог оказывать мне практическую помощь. Так, на тот момент электрическая коляска мне не полагалась, а Государственный фонд «Защитники Отечества» выдавал ее только уволенным из Минобороны. Недавно по указу президента его полномочия были расширены, и теперь Государственный фонд «Защитники Отечества» может помогать действующим военнослужащим. Это ключевое изменение для проходящих лечение бойцов и их семей.
— После трех недель в реанимации я очнулся в незнакомом городе. Телефон был утрачен на фронте, и координатор нашел мою маму, объяснил, что мне положено. Государственный фонд «Защитники Отечества» в нужный момент подставил плечо, но, пока я оставался действующим военнослужащим, он не мог оказывать мне практическую помощь. Так, на тот момент электрическая коляска мне не полагалась, а Государственный фонд «Защитники Отечества» выдавал ее только уволенным из Минобороны. Недавно по указу президента его полномочия были расширены, и теперь Государственный фонд «Защитники Отечества» может помогать действующим военнослужащим. Это ключевое изменение для проходящих лечение бойцов и их семей.
Ребятам нужно пользоваться своими правами, обращаться в Государственный фонд «Защитники Отечества». Там оперативно назначат социального координатора, который поможет с юридическими вопросами, протезированием и другими мерами поддержки.
Мирная жизнь открывает новые возможности
— Что для вас сейчас мирная жизнь?
— Мирная жизнь — это новые возможности. После ранения у меня не было депрессивных мыслей во многом благодаря семье, Следственному комитету и Государственному фонду «Защитники Отечества», которые встали рядом.
Председатель Следственного комитета Александр Иванович Бастрыкин несколько раз приезжал в госпиталь поддержать меня и других бойцов. Его бывший заместитель, дислоцировавшийся в то время в Санкт-Петербурге, Александр Владимирович Клаус тоже неоднократно оказывал реальную помощь в решении возникающих проблем. И, конечно, руководство Главного следственного управления СК России по Санкт-Петербургу сразу связалось с мамой и оказало поддержку.
— Мирная жизнь — это новые возможности. После ранения у меня не было депрессивных мыслей во многом благодаря семье, Следственному комитету и Государственному фонду «Защитники Отечества», которые встали рядом.
Председатель Следственного комитета Александр Иванович Бастрыкин несколько раз приезжал в госпиталь поддержать меня и других бойцов. Его бывший заместитель, дислоцировавшийся в то время в Санкт-Петербурге, Александр Владимирович Клаус тоже неоднократно оказывал реальную помощь в решении возникающих проблем. И, конечно, руководство Главного следственного управления СК России по Санкт-Петербургу сразу связалось с мамой и оказало поддержку.
Хотя я и находился в незнакомом городе, почувствовал колоссальную поддержку. Благодаря этому не сдался и смотрю не под ноги, а вперед, в будущее.
— Вы возобновили учебу в Академии Следственного комитета, планируете работать в ведомстве?
— Я благодарен родному ведомству: оно меня вырастило, выучило и поддержало в критический момент. Поэтому доучиваюсь и буду работать там на благо общества. Вижу себя в публичной деятельности, в работе с молодежью и бойцами. Параллельно получаю психолого-педагогическое образование и уверен, что оно пригодится мне в деятельности в Следственном комитете.
— Я благодарен родному ведомству: оно меня вырастило, выучило и поддержало в критический момент. Поэтому доучиваюсь и буду работать там на благо общества. Вижу себя в публичной деятельности, в работе с молодежью и бойцами. Параллельно получаю психолого-педагогическое образование и уверен, что оно пригодится мне в деятельности в Следственном комитете.
— Президент России Владимир Путин называл ветеранов СВО новой элитой России. Сейчас есть различные программы по развитию карьеры ветеранов, много назначений на государственные должности, в новый созыв Госдумы придут ветераны. Что вы думаете об этом процессе, как меняется общество, страна?
— После окончания спецоперации бойцы вернутся домой. Обществу нужно открывать им двери в органы власти. У доказавших патриотизм и готовность идти на жертвы ради Родины, служить ей, должна быть возможность реализовать себя, в том числе на очень важных государственных должностях, а возможно и не очень важных.
Чтобы проверенные в бою надежные люди попадали на должности, где они могли бы полностью раскрыться и принести максимальную пользу, крайне важно выявить у каждого его сильные стороны и таланты и предложить бойцу развивать их. И на основании сильных личностных качеств нужно предлагать человеку должность, соответствующую его уровню и возможностям.
— В соцсетях вы делились фотографиями, где управляете речным теплоходом! В комментарии вы написали трогательные и сильные слова: количество конечностей и количество возможностей — величины между собой никак не связанные. О чем вы мечтаете?
— Мечтаю быть полезным и помогать как можно большему числу людей. Я сам прошел через реанимацию, лечение, ожоги и протезирование, но вижу ребят, которые в подобных ситуациях сдаются.
Меня мотивировал майор Николай Николаевич Евтух. После тяжелого ранения он более 25 лет передвигается на коляске, но работает с молодежью, занимается спортом, участвует в марафонах и покоряет Эльбрус. Его пример помог мне понять закон Вселенной: чем больше добра делают тебе, тем больше хочется им делиться.
— Мечтаю быть полезным и помогать как можно большему числу людей. Я сам прошел через реанимацию, лечение, ожоги и протезирование, но вижу ребят, которые в подобных ситуациях сдаются.
Меня мотивировал майор Николай Николаевич Евтух. После тяжелого ранения он более 25 лет передвигается на коляске, но работает с молодежью, занимается спортом, участвует в марафонах и покоряет Эльбрус. Его пример помог мне понять закон Вселенной: чем больше добра делают тебе, тем больше хочется им делиться.
Сейчас я точно так же мечтаю безвозмездно возвращать к мирной жизни как можно больше ребят. На фронте я спасал их физически, останавливая кровотечение, а сейчас хочу спасать их дух. Вижу, что у меня получается, и что это востребовано. Вижу поддержку Следственного комитета и Государственного фонда «Защитники Отечества» в моих начинаниях и буду развиваться в этом дальше.